Язычество cлавян

Эпоха Индрика-Козерога - песнь Г

warning: Parameter 1 to theme_field() expected to be a reference, value given in /home/u6387/domains/arira.ru/includes/theme.inc on line 170.

 картинка г001

-    Расскажи, Гамаюн, птица вещая, о  Чуриле и о   Тарусе,  и о Мане с сестрою Маней. Расскажи
нам о гневе Бармы!
-    Ничего не скрою,   что ведаю...
 

Пел Чурилушка в светлом Ирии:

-    Приключилася мне кручинушка от зазнобушки, красной девы, от Тарусушки молодой... По тебе ли, жаль моя, дева, я сердечушком все страдаю, от тебя ль не сплю темной ночью...
   

 Как в горах высоких Ирийских выпадала порошица белая. Не одна она - с пересыпочкой.

-    Ты нейди, порошица белая, на вечерней, на поздней зорюшке! Ты пойди на зорюшке утренней! Занеси все стежки-дороженьки, скрой от Бармы-бога следочки, по которым к Тарусушке хаживал...

По полям поскакивал зайчиком, по приступкам - горностайчиком. По сеням ходил - добрым молодцем, ко кроваточке - полюбовничком...

Как поутру рано-ранешенько выпадала порошица белая. И по снегу тому пушистому то не белый заяц проскакивал, то не сер горностайчик хаживал, то гулял Чурилушка Дыевич. Он соболею шубкой шумливал, он пуховою шапкой махивал.

И зашел Чурилушка к Барме. Только Бармы в ту пору не было - улетел за горы Ирийские ко великой горе Березани. И детей во тереме не было, вышли в поле они гулять, в светлом Ирии поиграть. Оставалась в тереме Бармы лишь жена его молодая.

То не белая Лебедь кычела, то Тарусушка говорила:

-    Не соловушка крылышком встряхивал, то мой милый шапочкой махивал. То не перышки тронул ветер, то у милого взвились кудри. Ах, удалый Чурилушка Дыевич, ты пожалуй ко мне в светлый терем! Я давно тебя поджидаю!

И брала Чурилу за рученьки, и вела Чурилушку в терем, говорила ему таковы слова:

-    Премладой Чурила, сын Дыевич, помешался во мне светлый разум, глядя на красу на Чурилову, на твои-то желтые кудри, да на перстни твои золоченые.

Повела Чурилушку Дыевича молодая Таруса в спальню и ложила его на перинушку...
Покрывало Ирийский сад Белою, пушистой порошицей... Замела она все дороженьки. Одного не сумела скрыть - горя лютого и измены.

Как на горушке Березани поднималась береза белая - вверх кореньями, вниз ветвями. По корням она корениста, по вершиночке шепотиста. Зашаталась Береза белая, стала Барме-богу нашептывать:

-    Как не греть зимой Солнцу Красному, как не греть в ночи ясну Месяцу, так любить не станет Таруса распостылого мужа Барму! Будет пасмурный день осенний, будут дуть холодные ветры, и сбежит от мужа Таруса ко Чурилушке полюбовнику.

Как услышал песенку Барма, обратился в белого Лебедя, полетел к Ирийскому саду. Прилетел, к крылечку спустился. Застучал в золотые двери.

-    Встань, Таруса! Вставай, сонливая! Подымайся скорей, дремливая!

Спит Таруса, не пробуждается.

-    Спится мне молоденькой, дремлется. Голова к подушечке клонится...

Застучал Бог Барма еще разок - светлый терем.

Тут   зашатался,   обломались   у   Терема   маковки.   Тут Тарусушка пробуждалася, отпирала она ворота и впускала гневного Барму.

И вошел в светлый терем Барма - и увидел платье Чурилы. Вынимал он меч свой изостренный, шел с мечом своим он во спаленку. И увидел Чурилушку Дыевича на кроватушке той помятой да на той пудовой перине.

То не Лебедь крылышком взмахивал - то махнул мечом своим Барма. То не жемчуг скатился на пол - то скатилась глава Чурилы. То не Белый горох рассылался - то пролилася кровь Чурилы.

И теперь все Чурилушке славу поют. Поминают Тарусу с Бармой - Лебедя с белой Лебедушкой...

 картинка г род

 

Хочет Барма убить супругу за немалые прегрешенья. Но Тарусушку любят дети - брат с сестрицею: Ман и Маня.

Дети просят Барму и молят - и послушал Барма мольбы их, дал своей супруге год жизни.

Тут сказала Таруса Ману:

-    Что мне делать, скажи, сыночек? Аль погибнуть мне молодою?

Показались слезы у Мана:

-    Ты послушай-ка, мать родная! Мы сбежим с тобою от Бармы!

И сказала ему Таруса:

-    Ты пойди - поймай Лебедь белую! Мы на ту Лебедушку сядем, улетим от Бармы далеко! Чтоб не мог о нас он услышать и глазами не мог увидеть!

Все как сказано, так и сталось.

Оседлали они Лебедушку, полетели к горам Уральским и нашли в горах светлый терем. Терем тот стоял на семи верстах, терем тот стоял на семи столбах, А вкруг терема - тын железный. Гридни в тереме белодубовы, пол покрыт седыми бобрами, потолок покрыт - соболями.

А в том тереме жили дивы, было дивов тех - семь десятков, старшим был сам батюшка Дый у них.
Как увидели Мана дивы, так бросались на сына Бармы. Только был тот Ман очень сильным, перебил он семьдесят дивов. Дый один от Мана укрылся.

Спать ложились Ман И Таруса, спать ложились В тереме Дыя. Только Ман сомкнул ясны очи, пред Тарусою Дый явился.

И спросила Дыя Таруса:

-    Ты, Чурила, ко мне явился из подземного Царства Вия?

Говорил тогда Дый Тарусе:

-    Нет, я - Дый! Родитель Чурилы! Погубил его мощный Барма! И закрыл Чурилушка очи!

И сказала Дыю Таруса:

-    Подойди ко мне, Дый-Отец! Будем мы с тобою любиться! Будем мы с тобой целоваться!

Дый тогда Тарусе ответил:

-    Я боюсь, молодого Мана! Погубил он семьдесят дивов, и меня он тоже погубит.

-    Дый, давай подумаем вместе - как сгубить молодого Мана?

И на это ей Дый ответил:

-    Ты скажи ему, что болеешь. Только Ман про это услышит, за тебя он станет бояться. Спросит матушку Ман о пище. Отвечай ему, что излечат ту болезнь лишь яблоки Ирия!   Пусть поедет он в сад Ирийский, чтоб сорвать те яблоки с яблоньки. Охраняет златую яблоню Лада-матушка и Ладон. И от Змея того Ладона - нет спасения человеку! И дракон тот Мана погубит!

Вот проснулся Ман ранним утром, видит он Тарусу больною. Близко матери он садился, проливал горючие слезы:

-    За тебя мне тяжко, родная! Ты скажи - что хочешь отведать?

Отвечала ему Таруса:

-    Принеси золотые яблоки, ТЫ сорви их в саде Ирийском! Я поем - и сразу поправлюсь!
Ман вскочил на ноженьки резвые и оседлывал Лебедь белую. Полетел он к саду Ирийскому - прилетел, садился у яблоньки.

Тут увидел его дракон, зашипел и яростно бросился. Начал Ман с Ладоном сражаться. С ним сражался он трое суток. Стал просить тут Ман передышки. Ману дал Ладон передышку.

К Ману тут явилася Лада:

-    Ты зачем из сада Ирийского взять хотел золотые яблочки?

И ответил Ман Ладе-матушке:

-    Для Тарусы, родимой матери! Мать моя лежит - умирает, только яблочки ее вылечат!

Сжалилась тогда Лада-Матушка:

-    Ты бери золотые яблочки! НО срывай не с Дерева Жизни! Пусть их съест твоя мать родная! Все болезни они излечат.

И вернулся Ман ко Тарусе, дал плоды заветные маме.

Только темная ночь настала, вновь явился Дый ко Тарусе, говорил он ей таковы слова:

-    Ты возьми, Тарусушка, перстень. Спрячь тот перстень в одной ладошке. Пусть с тобою Ман поиграет - отгадает, где спрятан перстень. Не сумеет - тогда, как в шутку, ты свяжи-ка его ремнями! Сам тогда я с ним совладаю!

Вот проснулся Ман ранним утром. Говорила ему Таруса:

-    Мы одни с тобою сегодня. Сын, давай с тобой поиграем. Отгадай, где перстень упрятан?

Мог бы Ман обыграть Тарусу, только он проиграл нарочно, чтоб порадовать мать родную. Обыграла его Таруса и связала руки сыночку, повязала до самых плеч и до самых пальцев скрутила.
   

 - Отпусти меня, мать родная! - так просил Тарусушку Ман. Но его Таруса не слушала, громким голосом Дыя звала.

И явился в хоромы Дый. Мукой мучил младого Мана, ослепил ему оба глаза.

-    Барма - сына убил Чурилу! Ныне - будет ему расплата!

Говорила Дыю Таруса:

-    Ты послушай-ка, Дый, меня! Ты возьми-ка Мана младого, и садись на Белую Лебедь, и лети к горе Сарачинской. Отвали на горушке камень. Там под камнем – пропасть увидишь. Мана брось в глубокую яму!

Сделал Дый, как сказано было, но Беда и с Дыем случилась! Как бросал он Мана в колодец, упустил он Белую Лебедь.

Дый вернулся снова к Тарусе. А в ту пору Белая Лебедь поднималася ко Всевышнему. Пела так она в горных высях:

-    Ты, Всевышний Бог! Прародитель! Мана ты подыми из бездны! Отвали от пропасти Камень!

Бог отваливал Черный камень, подымал он Мана из Бездны...

Ман на Белую Лебедь сел, полетел к Ирийскому саду да ко той реке Алатырской.
Приходила к Ману сестрица, прилетала младая Маня. Видит Маня, что оба глаза Дыем выколоты у брата. Омывала она глазницы Алатырской живой водою, возносила молитвы Вышню - и вернулось зрение брату, белый свет он снова увидел.

Обнимала Манечка брата, вместе с братом плакала горько, а потом хохотала громко:

-    Слава Вышню! Ты снова видишь!

Расспросила его о горе. Рассказал ей Ман про Тарусу и отправился ко своим врагам. Ман вскочил на белую Лебедь. Полетел он, песнь напевая:

-    Слава Вышню! И белой Лебеди! Вы меня возвратили к жизни! Но бесчестье будет Тарусе, что дитя свое ослепила!

Подлетел Ман к терему Дыя. Видит он, что чешет Таруса - гребнем голову богу Дыю. И вскричала тогда Таруса:

-    Горе, Дый мой! Мой сын вернулся!

Дый вскочил - схватился за меч. Начал С Маном мощным сражаться. Сотряслася Земля Сырая, порастрескались горы дальние, море синее расплескалось.

Стал теснить тут Ман бога Дыя. И могучий Дый испугался, бросил меч и, жалуясь громко, убежал в уральские горы.

Крикнул вслед богу Дыю Ман:

-    Я тебя, Дый мощный, прощаю! Отплатил ты за смерть Чурилы! Мы с тобой отныне в расчете. Но Тарусушку не прощаю!

Он схватил за пояс Тарусу, с нею сел на белую Лебедь, полетел к родителю Барме.

Барма Мана встречал, плакал и обнимал:

-    Ах, мой сын! Что сделал со мною? Я уж думал ты не вернешься.

И устроил он пир великий. Расспросил о том, что случилось. Рассказал тогда он отцу - то, что мать ему учинила.

И вскочили все слуги Бармы, и бросились они к Тарусе, на нее надели рубашку, что покрыта смолой и дегтем. Подожгли ее с трех сторонок.

И вскричала сыну Таруса:

-    Сын мой, Ман! Спаси мать родную!

Ничего ей Ман не ответил, лишь слезу смахнул он рукою. И в огне Таруса сгорела.

Все теперь прославляют Мана, славят также Барму с Тарусой, славят Дыя вместе с Чурилой!

 картинка008

 

Сергей Змеев. Хозяин Силы. Хозяин Судьбы. Дыхание жизни — энергия здоровья!